Харадон осмотрелся, нашел какую-то придворную даму, которая в это время была свободной и пригласил ее на танец. Они вальсировали молча, время от времени входя в область пониженной гравитации. Возможно, в других обстоятельствах Харадон нашел бы весьма неприятными появляющееся при этом ощущения, но сейчас ему было не до того. Он соображал, как можно привлечь к себе внимание Леди Моаркс. И придумал. Благодаря своему росту Барр был самым заметным среди гостей. После того как Лорд и Леди покинули свои троны и начали танцевать, Харадон стал чаще менять партнерш и наконец оказался лицом к лицу с Леди Моаркс.
— Не хотите ли станцевать со мной? — спросила она. Слова ее обволакивали Харадона как легкая осенняя паутина.
Барр склонился в учтивом поклоне:
— Я посчитал бы за великую честь, миледи.
Вести ее было очень легко. Харадон с волнением ощутил ее близость, тепло ее тела. В глазах женщины он увидел такую затаенную боль, что подумал: "Наверное, не все гладко между нею и Лордом".
— Я не знаю вас, — сказала она. — Кто вы?
— Барр Харадон из Зоннигога, миледи.
— Что? Из Зоннигога? В самом деле? И ради чего вы пересекли океан шириной в полтора десятка тысяч километров? Чем привлекла вас наша столица?
Харадон улыбнулся и после нескольких изящных пируэтов ответил:
— Жажда славы и удачи, миледи. Жить в Зоннигоге хорошо и спокойно, но единственное место, где можно прославиться — это Варлаам-сити. Поэтому я и просил Хайтмана Сверка, чтобы он ввел меня в свиту своего брата.
— Значит, вы знакомы с братом Лорда, да?
— Не так уж близко, миледи. Я служил у него некоторое время, а затем попросился сюда.
— Так вы шагаете, взбираясь все выше и выше с помощью своих прежних хозяев, пока не окажитесь у ног Властителя? В этом состоит ваш план?
Она приветливо улыбнулась, показывая, что в ее словах нет ни злости, ни осуждения. Харадон кивнул и со всей уверенностью произнес:
— Признаюсь, именно в этом и заключается цель моей жизни.
Молодая женщина ободряюще кивнула, и Барр продолжал:
— Однако простите меня, если я скажу, что могут появиться обстоятельства, из-за которых мне придется остаться на службе у Лорда Моаркса дольше, чем я первоначально рассчитывал.
Румянец вспыхнул на ее лице. Она поняла намек. Шепотом Леди Моаркс произнесла:
— Вы дерзки. Я полагаю, что хорошая внешность является причиной этому.
— Благодарю вас, миледи.
— Я не имела намерений расхваливать вас, — сказала она, когда танец подошел к концу и оркестр замолк. — Я осуждаю вас. Но какое все это имеет значение! Я благодарю вас за танец.
— Могу ли я рассчитывать на общение с вами, миледи, когда-нибудь?
— Возможно, но не очень скоро. — Она насупилась. — У Лорда Моаркса очень сильно развиты собственнические чувства. Он негодует, когда я дважды за вечер танцую с одним и тем же.
На мгновение лицо Харадона омрачила досада:
— Ничего не поделаешь, миледи. Пожалуй, я схожу на смотровую площадку "А" полюбоваться звездами. Если леди ищет друга, то она найдет его там.
Красивая женщина взглянула на Барра и, не ответив, упорхнула как порыв весеннего ветра. Но Харадон весь зарделся от удовольствия. Все начинало становиться на свои места.
4
Смотровая площадка "А", расположенная на самой верхней палубе обширного лайнера, предназначалась только для самых знатных пассажиров и членов их свиты. В огромном зале, погруженном в полумрак, был установлен смотровой экран, открытый чудесам мироздания. Он показывал гиперболически искривившееся пространство, причем от сверкающего причудливого калейдоскопа звезд, светового многоцветья захватывало дух даже у немало повидавших на своем веку космических бродяг. Здесь не существовало геометрии, все было искривлено.
Смотровой экран для пассажиров первого класса был известен как место свиданий. Здесь под покровом полумрака знатные леди могли встречаться с поварами и отдаваться лакеям, а их лорды обладать посудомойками. Какой-нибудь плут из желтой прессы с помощью инфракрасного экрана мог бы нажить целое состояние со снимков посетителей этого зала. Но сканирующее устройство, установленное у входа, не пропускало никакой аппаратуры. Здесь было царство плоти!
Харадон стоял у смотрового окна и смотрел на ослепительные золотые и зеленые световые переливы звездных лучей, когда услышал за своей спиной шепот:
— Барр Харадон?
Он обернулся. В темноте было трудно разглядеть говорящего. Но это точно была не Леди Моаркс, хотя такая же высокая. Однако скудного света было достаточно, чтобы не ошибиться. Волосы девушки были светло-соломенными, а у Леди — цвета червонного золота. Он увидел слишком открытую грудь, тогда как одежда Леди, хотя и с большим декольте, была несколько скромнее.
По всей вероятности, это одна из придворных дам, очарованная Харадоном, а может быть, даже подосланная Леди Моаркс с целью испытать его или что-то передать.
— Да, это я, — ответил он. — К вашим услугам, сударыня.
— Я пришла по поручению одной знатной дамы, — послышался шепот девушки.
Улыбаясь в темноте, Харадон спросил:
— Это ваша госпожа велела?
— Этого нельзя говорить. Обнимите меня, как будто мы влюбленные, и я передам вам одну вещь.
Пожав плечами, он с наигранной страстью сжал в своих объятиях прильнувшую к нему девушку. Они тесно прижались друг к другу, губы их встретились. Харадон почувствовал, что рука девушки ищет его руку и перекладывает что-то холодное, металлическое. Наконец девушка отняла губы и, поднявшись на носки, прошептала на ухо Барру:
— Это ее ключ. Будьте у нее через полчаса.
Они отошли друг от друга. Харадон кивнул на прощание и сосредоточил все свое внимание на радужные картины космоса. Он даже не взглянул на предмет в своей руке, а просто сунул его в карман.
Через пятнадцать минут Барр покинул смотровой зал и направился на главную палубу. Бал продолжался, но он узнал от дежурного охранника, что Лорд и Леди уже ушли спать и веселье скоро кончится. Харадон проскользнул в туалет и осмотрел ключ. Это был изотопный открыватель с выбитым на нем числом 1160.
В горле у него пересохло. Леди Моаркс пригласила его провести ночь в апартаментах, это либо ловушка, где Моаркс и придворные только и ждут, чтобы пристрелить его и доставить себе неожиданное удовольствие… либо? А что либо?! Пристрелить любовника — шутка вполне в духе придворных Варлаама.
Он вспомнил чистоту ее взгляда и благородную красоту ее лица. Ему не верилось, что она может стать соучастницей этой веселой расправы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
